Дек 1, 2017 - Пародия    Комментарии к записи Цветаевой мы написали экс… отключены

Цветаевой мы написали экс…

Цветаевой я написала экс…

На город лёг туманом вечер-дым,
Вагоны дальней колеёю мчались,
В окне немытом дивно улыбались
Глаза души, чей мир уж стал иным.

Ресницы тень роняли на перрон,
Безжизнен легкий белокурый локон…
Я побледнела: сердце поволокой,
Водой из Стикса окатил Харон…

Я с ней встречалась… Где-то там, во сне, —
Виденье так убийственно реально…
Та девушка не раз являлась мне

Посланьем рая в сумраке вокзальном…
Что ж привело в замызганный вагон?
Надолго ль отпустил её Харон?..

…Сгустились сумерки. Мерцают фонари,
Зелёный свет был поездам обещан…
А бледный лик едва-едва трепещет
В тумане ускользающей зари…

Автор: Серна

stihi.in.ua

* * * * * * * *

Протез моей проказливой души

в качестве эпиграфа:
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
… В окне немытом дивно улыбались
Глаза души, чей мир уж стал иным.

Ресницы тень роняли на перрон,
Безжизнен легкий белокурый локон…
Я побледнела: сердце поволокой,
Водой из Стикса окатил Харон…

Серна
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Судьба порой коварна и жестока…
Печали костылём разворошив,
переплеталась сердца поволока
с глазами неустроенной души.

Моих надежд далёкие кордоны,
загадочная нравственность перил…
На товарняк грузили чёлн Харона
в котором он до станции доплыл.

С тяжелых век приземистого Вия
ресницы опадали на перрон,
а я, с ухмылкой «яблочного» змия,
корёжила вагонный лонжерон.

Мазутный запах сумрака вокзала,
гудок локомотива в тишине,
а сквозь окно зловеще хохотала
нога судьбы, пинок отвесив мне.

Глаза на происшествие разинув,
костёр времён смогла разворошить…

…Поскрипывал, усевшись на дрезину
протез моей проказливой души…

Автор: Людмила Буйлова

stihi.in.ua

* * * * * * * *

Цветаевой мы написали экс…

Эпиграф:

«Дан приказ: ему — на запад,
Ей — в другую сторону…»

М. Исаковский

Прикрыв глаза, не поддаваясь сплину,
стояла на перроне в чём была,
Харона, завершившего путину,
от счастья обняв пёрышком крыла.
Ему на запад приказали свыше,
мне, как всегда – в другую сторону.
Не плакалось. В пакгауз лезли мыши
на праздник панихиды по зерну.
Судьба порой коварна и жестока:
её не изменить хоть день реви,
а хоть разбей штук пять вокзальных окон –
по Стиксу в тур опять уедет Вий.
С высот пустой водонапорной башни
спустилась ночь и замерла в тиши.
Лишь не смолкал, скрипел, во тьме не страшный,
протез моей проказливой души…
 

Comments are closed.